Obozerskaya Online

ИР «Обозерская Онлайн»

Новости Публицистика Аналитика

Дебетовая карта Home Credit [CPS] RU
25.07.2021

ОБОЗЕРСКАЯ ОНЛАЙН

News | Journalism | Analytics

«Я люблю тебя, шлюха! Вернись!»

Фото: obozerskaya.com

По вопросам размещения рекламы обращаться на эл/почту: obozerskaya.online@yandex.ru или по телефонам: +7 952 259-64-82; +7 902 709-76-17

«Я люблю тебя, шлюха! Вернись!»: Жертвы сталкинга рассказали о годах преследований. Насилие, угрозы и преследования оффлайн и в интернете.

В российском законодательстве не существует наказания за преследования — только за угрозы жизни и здоровью, но сотрудникам правоохранительных органов не интересно заниматься защитой женщин, ставших жертвами сталкинга — долго, муторно, да и дело-то семейное.

Единственным способом защитить себя становится обращение к обществу, но и с этим бывают сложности — жертвы насилия редко предают проблему огласке, боясь осуждений или обвинений в клевете, которыми их часто запугивают сталкеры. Интернет издание Readovka собрала истории женщин, ставших жертвами преследования и оставшихся с преступником один на один.

Мария и мальчик из хорошей семьи

Мария (имена героинь изменены — прим. ред.) познакомилась со своим преследователем в 12 лет. Тогда очень популярным было приложение для знакомств с чатами по интересам, по городам и населенным пунктам — там, в группе поселка, она и познакомилась с Ильей.

— Мы встретились, подружились, ездили кататься на великах по окрестностям, гуляли. Потом он предложил встречаться. Илья был старше, ему тогда исполнилось 17 лет, но почему-то наше общение считалось нормальным. Большую роль в этом сыграло то, что он считался мальчиком из очень хорошей семьи. Моя собственная семья была очень религиозной, а его — еще больше, они выставляли свою веру на показ, постоянно ходили в храм, выстраивались у алтаря. Мать всегда ставила их в пример и говорила, что у меня с Ильей не может быть даже шанса. В итоге во многом я согласилась на отношения с ним как раз из-за того, что мама была счастлива — сказался маленький процент одобрения родителей.

Дальше началось странное. Мария узнала, что в школе парень никогда не учился — он получал образование на дому из-за серьезных проблем с психикой, ежегодно проходил плановое лечение в психиатрической больнице.

— Уже после, когда начались серьезные проблемы, угрозы, мне говорили: «Ну а чему ты удивляешься? Он же сумасшедший — ему все равно ничего не будет», — вспоминает девушка.

Но оборвать контакт Мария решила по другой причине. Романтические отношения 12-летнего подростка не предполагают физической близости, девочке было комфортно, когда они гуляли, держась за руки, смотрели вместе мультики и кино, но Илья захотел большего — начались домогательства:

— Сначала он говорил: «Все будет так, как ты захочешь», но потом начинал настаивать, а в какие-то моменты ему просто сносило башню. Что ситуация реально опасная я поняла, когда пошли манипуляции: если я отказывала ему по любому поводу, он говорил: «Тогда я сейчас лягу под машину и попрощаюсь с жизнью». И реально выходил на середину проезжей части и стоял. Я его оттаскивала, он меня бил. Однажды у меня кончились силы, я просто развернулась и ушла — была уже полночь, а утром мне нужно было в школу. Тогда он перезвонил и сказал: «Ищи меня в больнице».

А дальше начались преследования. Илья взламывал страницы Марии в социальных сетях, писал оскорбления друзьям от ее лица, пытаясь оборвать все социальные связи девушки. Иногда это удавалось — некоторые люди блокировали Марию и о том, что произошло, она узнавала только время спустя.

— Однажды к нам домой пришла его мать, кричала, что я променяла ее сына на какого-то взрослого мужика, хотя ничего такого, конечно не было. А моя мама — человек робкий. Она не посмела ничего возразить и избила меня. Я тогда была ребенком и не понимала, что права в этой ситуации. Полицейские в моем городе тоже бездействовали — один участковый говорил, что это семейные дела и разбирайтесь сами. И это несмотря на то, что были реальные преследования, угрозы: он говорил, что знает, где я живу, придет ко мне с двустволкой и выбьет мозги. Угрожал, что, если я напишу заявление, то у него есть письма с угрозами, написанные моим почерком, что я ничего не смогу доказать и меня посадят. А еще в сообществах нашего города постоянно всплывали анкеты с моими фото и пририсованным голым телом — сделано это было довольно топорно, но и телефоны были кнопочными — особо никто не разбирался. Там было написано, что я делаю минет за доллар, а реальная встреча — 100 рублей. Когда я пошла с этим к школьному психологу и соцработнику, они говорили, что я сама виновата. Что моих родителей лишат родительских прав и вообще надо доказать, что эти анкеты не мои.

Через какое-то время Мария переехала в другой город, ее следы потерялись, история начала забываться. Пока однажды она случайно не нашла практически полную копию своей страницы, но немного подредактированную: там были указаны ее номера телефонов, почта, личные данные, в друзьях — Илья и его новая девушка, а еще приписка, что Мария занимается проституцией и готова оказывать услуги:

— Я написала заявление в полицию и отправила ему фотографии. Пригрозила еще и тем, что вообще-то он домогался несовершеннолетнего ребенка, а это уголовка. Но тут я, конечно, блефовала. Спустя месяц после подачи заявления, мне позвонила девушка из отделения и начался настоящий виктимблейминг: «Вы сами виноваты — вскружили мальчику голову! Мы знаем, какие сейчас девочки!» То, что на момент, когда началась вся эта история, мне было 12 лет, ее не смущало. Дальше пошли звонки моим родственникам, они требовали рассказать, где находится Илья, но никто этого не знал. За это нас начали обвинять в том, что мы покрываем преступника.

Единственным способом оградить себя от преследования, Мария считает полное ограничение всех контактов со сталкером и переезд. В полицию, по ее мнению, обращаться смысла нет — у нас не существует практики защиты жертв преследования.

Анна и совершенно безопасный парень

Анна и Игорь познакомились в 2018 году в одной из местных групп, сначала общались по переписке, потом встретились: девушка брала нового друга на встречи киноклуба в местной библиотеке, один раз даже приходила к нему в гости на чай. Ничего подозрительного в его поведении она не замечала — обычный стеснительный мальчик, довольно умный и «совершенно безопасный».

— В какой-то момент он признался мне в любви и получил вежливый отказ. Ну и началось. Сначала он просто писал гневные сообщения в духе «бабы мрази, и ты такая же». Я игнорировала, по большей части, потому что помнила, что именно реакция ему и нужна. Страницы блокировала из-за угроз и оскорблений, но он создавал новые и новые аккаунты. Писал что-то вроде: «Я найду тебя и убью, а потом убью себя. Не могу без тебя жить». Было неприятно довольно, но я скорее посмеивалась и банила очередной фейковый аккаунт. У него проскальзывали «фазы»: сначала писал о том, что любит меня, потом начинал самобичеваться, говорил о том, какая я плохая, что ему отказала, а затем уже про убийство, изнасилование, самоубийство. Затем пропадал на несколько дней и начинал снова.

В первое время ситуация казалась относительно безопасной — Игорь жил в двух часах езды с двумя пересадками от Анны, для того, чтобы добраться до нее, ему бы потребовалось много времени и сил. Тем не менее, вскоре девушка начала замечать в толпе знакомое лицо:

— Видимо, Игорь понял, где я живу по фотографиям из соцсетей. Периодически он начал попадаться мне на глаза, бродил туда-сюда. В полицию я обращаться не стала — просто купила перцовый баллончик и стала внимательнее. В конечном итоге мы все же столкнулись: я шла с учебы, а он мне навстречу. Пытался хватать за руки, кричал что-то вроде: «Почему? Объясни причину, почему я тебе не подхожу? Я что, такой плохой?» Я очень агрессивно отреагировала, направила на него баллончик и ушла. Он там и остался. Потом я сидела минут 40 в магазине, оглядывалась по сторонам, чтобы убедиться, что он точно не идет за мной.

Преследование продолжалось около года, и сейчас, к счастью, Игорь пропал с радаров. Правда, скорее всего, не по собственному желанию, а из-за того, что вынужден был переехать в другой город вместе с матерью, сменившей работу.

Анна не видела и не видит смысла обращаться в полицию с заявлением о сталкинге — она уверена, что там ей бы все равно отказались помогать. Единственный способ защитить себя, по ее мнению, попросить поддержки у родных и друзей, обзавестись средством самозащиты и не отвечать сталкеру ни в какой форме, ведь именно это ему и необходимо — отдача и страх.

Зоя и самопиарщик

Год назад Зоя пошла на бал в военно-морской институт, где познакомилась с молодым человеком — «приятным, галантным, начитанным, образованным», словом, создававшим крайне положительное первое впечатление. Зоя с Артемом общались около месяца, после чего девушка попала в больницу. Молодой человек и здесь проявил себя с лучшей стороны — навещал девушку каждый день, привозил цветы и конфеты. Но кое-что в нем все же настораживало:

— Он постоянно строил планы за нас обоих. Что мы будем делать, куда мы будем ходить. Наконец, как мы будем жить вместе — мое мнение его не интересовало абсолютно, хотя, вообще-то, совместное проживание не входило в мои планы. Артем не уважал и не замечал эти рамки, из-за чего свое недовольство я начала высказывать в уже более жесткой форме. В итоге мы, в присутствии нашего общего друга, заключили договор, что Артем не пишет и не звонит мне полгода, записали все на видео и решили, что, если он не сдержит свое слово, мы покажем его знакомым.

Артем нарушил договор, видео было опубликовано, начались угрозы. Он обещал «перекрыть аэропорт» перед поездкой девушки в Грецию, называл ее своей собственностью и говорил о том, как ему нравится ее беспомощность.

Затем он начал писать друзьям Зои, угрожать не только ей, но и всем близким девушки:

— Именно тогда я в первый раз и обратилась в полицию, потому что писать угрозы — это уже уголовка. Мне стало страшно. Артем говорил, что «присматривает» за мной и всеми моими друзьями, что все мои «ухажеры» у него под прицелом. А еще он лично писал моим знакомым. Мое хобби — изучение греческого языка, в соцсети я общалась с греком, на абсолютно формальном уровне, для практики. И вот Артем написал ему огромное письмо через переводчик, суть которого была примерно в следующем: «Если не перестанете общаться с этой гражданкой, будете иметь дело со мной». Стыдно до сих пор.

Выходить в оффлайн преследователь тоже не боялся. Девушка уже давно опасалась выходить на улицу в одиночестве, постоянно оглядывалась по сторонам, немного успокаиваясь только в компании. Оказалось, что не спасает и это:

— Я гуляла с подругой, когда он прислал мне фото. Мое фото со спины с подписью: не боюсь ли я за свою жизнь? Я испугалась и мы с подругой пошли к ней домой, а он стоял под дверями и просил, чтобы я вышла. Делать я этого, конечно, не стала — думала: а вдруг у него оружие?

Получив отписку от полиции, девушка решила заявить о происходящем публично и выложила фотографии переписок и угроз в социальных сетях. На время это сработало — на странице преследователя появилась статья с пожеланиями удачи и счастья Зое и извинения:

— Только вот извинения какие-то странные получились. Он несколько раз редактировал статью, а потом в комментариях начал выкладывать мои провокационные фото и видео, которые я, вообще-то, никому не показывала. Также мой друг рассказывал, что ему звонил отец Артема, передавал извинения, но я с ним так и не говорила.

Публичное внимание остановило преследователя только на время. Вскоре в личные сообщения Зое с фейковых аккаунтов посыпались новые угрозы, а «оригинал» назвал все произошедшее своей пиар-акцией:

— Он вроде говорил, что хотел заниматься музыкой, даже рассказывал, что посвятил мне какую-то песню, но мне, конечно, это уже было не особо интересно. И вот, по его словам, весь сталкинг — это попытка привлечь внимание к себе и к своему творчеству.

Постепенно преследования и угрозы сошли на нет. Зоя уже начала забывать про эту историю, но сталкер написал снова. На 14 февраля.

— На разных языках он писал, как он меня любит и как я ему нужна — как всегда, с фейковых аккаунтов в Телеграме. Но я не читала и не отвечала. После этих его сообщений страх снова вернулся, я предпочитаю не ходить одна по улицам — вдруг за мной до сих пор ведется слежка?

Зоя несколько раз писала заявления в полицию, обращалась в местный СК. Она получила только одну отписку, где девушке сообщили, что проверили камеры вокруг ее дома, но никаких подозрительных лиц не обнаружили:

—  Но я вообще-то по всему городу передвигаюсь, так что вряд ли одна камера у подъезда может как-то помочь. Читала, что наказание за то, что делал Артем, не предусмотрено, но в таких случаях проводятся разъяснительные беседы. В моем случае не было и этого. Также я думала обратиться в суд, но юристы сказали, что с большой вероятностью мы проиграем.

Зоя считает, что в случае сталкинга обращаться нужно не к полиции, а к обществу — только после того, как она предала свою историю огласке, ситуация постепенно начала улучшаться. Зато отписки от полиции, по ее словам, не помогли ничем.

Женя и сантехник

С момента знакомства Жени и ее преследователя Виктора прошло уже 11 лет, но мужчина продолжает писать ей в социальных сетях.

— Мне только исполнилось 15 лет, а через неделю умерла мама. Остались я, две моих сестры и папа, который совершенно не понимал, как теперь с нами общаться. Сейчас я знаю, что он нас очень любит, но тогда мне просто невыносимо было находиться дома и каждый раз после школы я уходила и гуляла до ночи. Мы с подругой часто ходили кататься на огромную ледяную горку, где всегда было много подростков. Однажды там я встретила этого человека. Виктор был явно старше всех остальных, но сам захотел со мной познакомиться. Не помню как, но скоро мы стали ходить на прогулки только вдвоем.

Виктор сказал, что ему 17 лет, Женя не поверила — у него уже была плешь. Оказалось, что мужчине уже 27 лет, работает сантехником, но девушку это не остановило, ведь в книжках и фильмах всегда говорят, что неважно, сколько тебе лет, как ты выглядишь — значение имеет только то, что внутри.

И Женя верила. Верила, что он хороший человек, что она очень интересна ему как личность. А главное — она наконец почувствовала, что кому-то нужна:

— Мы просто прогуливались, менялись дисками с музыкой, он давал мне читать книги. С ним было интересно до какого-то времени. Однажды он провел меня до дома и поцеловал в подъезде. Мне было противно, но я не могла понять почему — ведь это же человек, который мне интересен. А как-то раз он упомянул про секс с 12-летней девочкой. Я была слишком глупой и посмеялась, а он сказал, что она шлюха и так ей и надо. Не знаю, почему тогда не обратила на это внимание.

А потом Женя с Виктором поссорились. Девушка не помнит, что сделала не так, но она получила сообщение, где мужчина назвал ее проституткой и спросил, сколько пачек сигарет стоят ее секс-услуги:

— Возможно, я и не сделала ничего такого, как и та 12-летняя девочка. Все, что я сделала, — была очень глупым и наивным ребенком.

Через несколько дней девушка заблокировала Виктора, потому что сообщения с угрозами и оскорблениями от него сыпались каждый час. Но он начал приходить к ее дому:

— Тогда я больше всего боялась не за себя, а за то, что папа все узнает — у нас и без того были сложные отношения, так что я не могла просто взять и рассказать ему о происходящем. Я вообще никому не доверяла, в школе друзей не было. К тому же сначала мне было жаль его, а иногда, как ни странно, мне было приятно, что хоть кто-то так хотел быть со мной, хоть и по-своему. Рассказать папе и сестрам я смогла только спустя 9 лет.

В насмешку Женя стала называть Виктора не по имени, а по профессии — сантехником. Сейчас ей кажется, что тогда она настолько устала бояться, что все происходящее ей было проще перевести в шутку. Высмеять проблему. К сожалению, проблема от этого не ушла, а только стала более навязчивой:

— Куда бы я ни шла, он был везде. Однажды мне пришлось идти следом за полицейским, чтобы он отстал. Виктор то угрожал мне, то пытался извиниться. Это было чудовищное зрелище: я — испуганный эмо-подросток и он — 30-летний мужчина, стоящий на коленях в луже и кричащий: «Я люблю тебя, шлюха! Прости! Вернись!». Иногда меня спрашивали, почему я не напишу заявление. Я хотела, но боялась, что все узнают и будут говорить обо мне плохо, так что решила, что обращусь в полицию только если он меня изнасилует — чтобы никто не сказал, что это клевета.

Шли месяцы преследований. Потом потянулись годы. Со временем сантехник стал все реже писать Жене, она уже почти не замечала его за своей спиной, пока однажды чуть не произошло то, чего больше всего боялась девочка:

— Он попросил своего товарища отвести меня в парк и там совершить то, что он планировал сделать сам. Этого друга звали так же, как и моего сантехника, но он представился иначе. Все вскрылось, когда этому человеку позвонили, а я случайно услышала разговор. Сантехник сказал, что меня изнасилует его тезка. Вот так и раскрылся тупой заговор извращенцев, а я стала бояться всех мужчин на всю оставшуюся жизнь.

После этого Женя еще иногда видела преследователя на улице — он выкрикивал оскорбления, но близко не подходил. Потом девушка уехала в другой город и история начала забываться. А вот сантехник ее не забыл. До сих пор он периодически отправляет ей сообщения с признаниями в любви.

Сталкинг — история про «когда убьют, тогда и приходите». Хорошо, когда дело ограничивается только расшатанной психикой, но стабильно несколько раз в год в СМИ всплывают громкие новости об очередном преследователе, перешедшим от угроз к действиям. В большинстве случаев женщины, которых потом находят изнасилованными, избитыми, убитыми уже обращались к сотрудникам правоохранительных органов за помощью, но каждый раз получали стандартную отписку. А ведь оно логично — расследовать готовое убийство проще, чем историю преследования, которое надо еще доказать.

© ИР «Обозерская Онлайн»

%d такие блоггеры, как: